– Как же мы будем добывать Михалку?

– Ворот, значит, запечатал…

Мужики говорили между собой тихо, но Дарья не спала и слышала, что под окнами кто-то топчется в снегу и шепчется. Она выскочила в одном сарафанишке за ворота и сразу накинулась на мужа:

– А где Михалко?

– Михалко… придет… Отстал немного… – бормотал виновато Рукобитов.

– Ей-богу, сейчас придет, – уверял растерявшийся Яков.

Дарья сразу поняла, что дело неладно, и заголосила. Этого еще недоставало… Рукобитов едва увел ее в избу.

Бабушка Денисиха лежала на печке. Ей что-то нездоровилось. Она слышала шум во дворе и вся встрепенулась, когда до ее старого уха долетело слово: Михалко. Она, как и Дарья, сразу догадалась, что дело неладно и что случилась какая-то беда.

Мужики вошли в избу с виноватым видом, подталкивая друг друга. Дарья плакала, закрывая лицо рукавом.

– А где Михалко? – спрашивала старуха, слезая с печи. – Куда вы дели мальчонку?

Как мужики ни мялись, но пришлось еще раз повторить, как было дело.

– Да мы его, Михалку, вызволим, только пусть ободняет

Но деньги не утешили плакавшую Дарью.

– Михалко-то под землей будет околевать, а мы будем розговляться? – причитала она. – Тоже придумали…

– Ах, Дарья, Дарья, ничего ты не понимаешь! – объяснял Рукобитов, сбиваясь в словах. – Сказано: добудем Михалку… А што он полежит в забое, – не велика важность. Тепло там… Главная причина, что дудка-то запечатана. Ежели сломать печать, так наотвечаешься… Потом начальство со свету сживет и без работы замучит. А все идол Ермишка подвел… Чтоб ему ни дна ни покрышки!

– Добудем Михалку, – повторял виновато Яков. – Вот только печать…

Бабушка Денисиха выслушала все и начала одеваться.

– Бабушка, куда ты собралась на ночь глядя? – удивилась Дарья.

– А туда… – сердито ответила старуха, с трудом надевая в рукава старую шубенку. – Михалку добывать.